У Жени очередной “сложный период”. Все “нет”. Но лично у меня стойкое ощущение, что эти периоды у него сплошняком, просто иногда, очень редко, бывают просветы. Был маленький просвет после месяца детского сада, когда он хоть как-то начал говорить. Этот речевой прорыв на самом деле продолжает набирать обороты, он говорит уже очень много слов, а был момент, когда казалось, что он получает необыкновенное удовольствие просто тыкая пальцем куда угодно и, получая тут же название явления или предмета, пытается повторить слово. На фоне этого нам казалось, что вот оно, счастье, наконец-то с Женей можно будет договориться хоть о чем-то. Но, увы, это только показалось. Он по-прежнему неумолим и не особо сговорчив. По-прежнему его нельзя трогать без его санкции (особенно после сна). Нам нельзя ничего цитировать или напевать. Да и вообще, много чего нам нельзя. Шаг влево, шаг вправо, просто лишний шаг провоцируют истерику, валяние на полу, крики, удары в наш адрес и швыряние на пол всех предметов в радиусе захвата. Такую же реакцию провоцируют также спокойные слова, такие как: “это невозможно”, “сейчас не получится”, “пока нельзя” и многие другие им подобные. Да что там мы – мы уже все знаем и всегда готовы перехватить или отразить истерику, но вот что делать с неодушевленными предметами, которые, вопреки его воле, не слушаются Женю и нарушают его хрупкую внутреннюю гармонию. Это может быть эскимо, которое он непременно сам несет домой, чтобы поесть, по дороге пробуя постучать им по перилам, стенам в лифте и дома, по голове Марфе, которая что-то не так сказала (а она тот еще провокатор – поп Гапон); и которое при разворачивании теряет кусочки глазури, а потом, наказанное Женей, летит на пол, так ни разу и не укушенное. После пары раз на эскимо у нас табу. Есть еще печенье, которое ломается оттого, что Женя его очень хочет съесть, а потому сильно сжимает в руке, и конфета, которая продавливается пальцами или тает в ладошке. Их постигает участь эскимо. Есть супы, а особенно, борщ, которые с ложки капают на стол, а Женя начинает истерить, отчего еще сильнее дергает рукой, и вся ложка уже оказывается на столе, одежде и стенах. Не в состоянии справиться с подобной дисгармонией мира, он с силой отталкивает от себя тарелку, чтобы посильнее расплескалось. Надо ли говорить, что когда он чего-то хочет, то становится глух к нашим “предсказаниям” (печенье сломается, конфета растает, суп горячий и т.д.). Рассказывать можно долго. Наказывать бесконечно невозможно. Приходится договариваться, в смысле, предлагать что-то, что может его отвлечь. К счастью, он с удовольствием отвлекается на тракторы и мусоровозы за окном или соглашается почитать свою любимую энциклопедию “Строительные машины”.

Первый наш утренник (был еще, конечно, праздник осени в октябре или ноябре, но сведений с него совсем нет – не пускали никого). Договорились с воспитателями, что Андрей и еще один папа, переодетые до неузнаваемости, будут документировать его на фото и видео. Отводил детей в сад Андрей. Марфа в раздевалке устроила скандал и завела Женю. По этой причине маска волка для Жени и заячьи ушки для Марфы, которые она всю неделю примеряла дома с большим удовольствием, оказались невостребованными. Спасибо воспитательнице – уговорила хоть причесаться немного. Сам праздник прошел очень хорошо, Марфа вызвалась прочитать стишок Снегурочке, который сочинила на ходу, удивив сильно воспитателей и Андрея, а Женя, по своему обыкновению, старался балансировать на границе между участником и зрителем (вперед не лез и сзади не отставал), и даже от лисички прятался стоя (чтобы первым убежать, очевидно).

Укладываемся вечером спать. Марфа, набрав с собой в постель очередную порцию своих фаворитов (это может быть что угодно – от кукол до мелких игрушек из киндер-сюрприза), без конца проверяет их и пересчитывает (в каждой руке умещается до трех-четырех игрушек, поэтому процесс непрерывный и долгий). Женя по новой привычке громко митингует о событиях уходящего дня. Мы пытаемся направить его речевой поток на убыль, и вдруг вопль Марфы в полной темноте: “Где розовый щенок?!?!”
Пока я судорожно пытаюсь вспомнить о чем идет речь и где это находится, Андрей, улыбаясь в темноту произносит: “Успокойтесь, здесь нет никаких собак” (с)
Марфа: “Я переживаю!”
Я: “За кого переживаешь?”
Я и Андрей хором: “За редких животных в Японском море?”
Марфа: “Нет!”
Мы (тихо хихикая): “Переживаешь, но не очень?”
Марфа (громче): “НЕ-Е-Т!”
Мы (уже не сдерживая смех): “Совсем не переживаешь? Ну и правильно, что за них переживать!”

Почти месяц в детском саду. Дети ходят хорошо, была пара истерик с обеих сторон, но это единичные случаи. Женя ходит даже лучше, чем Марфа, вопреки всем нашим опасениям. Детский сад ему очень нравится, после переодевания он радостно убегает в группу на наших удивленных глазах, даже не попрощавшись. Много игрушек, которые, наверняка, у него никто не отнимает, разнообразные занятия, бассейн… Марфа, наоборот, может капризничать по утрам, что не хочет в садик, потому что просекла уже, что в группе много таких же принцесс, как она, а дома она единственная, так как Женя не конкурент. Ей просто не хватает личного внимания.

У Жени в речи случился сильный прорыв. Самое главное слово после недели пребывания в детском саду – САМ! А еще он наконец-то начал говорить “да”, что очень нас радует. Помимо этих главных слов он может говорить: мо-е (море), нинь (дельфин), го-и (горы), качели, ка-ща (каша), ись (рис), пить, моня (мороженое или пирожное) и много других. От остальных слов у него проскальзывают иногда начальные, но чаще конечные слоги, что весьма затрудняет понимание, так как “к-ться” может быть чем угодно – и кататься, и купаться, и качаться и еще многими другими “ться”.

Вместе с радостью, что дети ходят в детский сад, появились проблемы. Началась обратная адаптация – от детского сада к дому. . По вечерам, после того, как дверь закрывается за детским садиком, а также по выходным дети превращаются в маленьких монстров. Они капризничают, скандалят, не слушаются, дерутся, не хотят играть. Гулять пойти мы не можем – у нас скандалы – Марфа хочет на площадку, а Женя хочет ездить в коляске по улицам и смотреть на грузовики и тракторы. Если выходим вместе с папой гулять, то Марфа хочет непременно на ручках сидеть. Сложно невероятно.

Вчера дети в первый раз пошли в детский сад. Как раз в день рождения Андрея. Мы много волновались, но вроде все прошло спокойно. Сегодня проснулась в 4 утра от запаха и звука жарящихся котлет. Ощущения странные. Мозг говорит, что это невозможно, но обоняние и слух утверждают обратное. В голове проносятся невообразимые картины с участием соседей, родственников и знакомых на нашей кухне. Бужу мужа с вопросом: “У нас, что, на кухне кто-то котлеты жарит?”, а сама чувствую весь абсурд ситуации. Идем вдвоем на кухню. Все гораздо проще оказалось – беременный мозг, измученный токсикозом, забыл, что на плите варился вечером бульон, который я не выключила. К 4 часам утра он весь выкипел, и кости начали поджариваться.

Марфа прибегает на кухню с криком: “Женя покакала, воняет!”. Андрей ей: “Марфа, надо говорить “Женя покакал”. Марфа – покакала, а Женя – покакал, чувствуешь разницу?”. Марфа с серьезным видом: “Да. Марфа не покакала”.

Все шкоды, которые затеваются детьми, придумывает Женя. Сначала он начал спрыгивать с кровати. Потом этого ему показалось мало, он начал прыгать с коробки с вещами, а потом и с двух сразу, поставленных друг на друга (высота для него приличная, а Марфа, кстати, с двух прыгать не стала). Потом он начал скидывать одеяло с кровати на пол, собирать его в кучу и прыгать на него попой. Следующий этап – игры с водой. Попался ему в руки пульверизатор. Все стены оказались помеченными на равном расстоянии. Пульверизатор отобрали, попросил попить. Набирал в рот воды и плевал на стену с периодичностью в один шаг. В надувном бассейне пытался забраться на бортик и встать на него ногами. Дома пытается заниматься джигитовкой  на качающейся табуретке от кресла-качалки. На тарзанке  с дикой скоростью крутится вокруг своей оси на одной ноге, отталкиваясь второй, закручивая веревку, затем поджимает обе ноги и раскручивается в обратную сторону. Самое веселое – это отпустить потом руки и попытаться побежать. Врезавшись сначала в одну стену, потом в другую, упасть на пол с криком “ой-ой-ой”. Качаются оба – Марфа на кольцах, Женя на тарзанке. Лицом друг к другу. Надо раскачаться и врезаться друг в друга, потом громко смеяться.

Вчера вернулись с дачи, а сегодня целый день дети предаются своему любимому занятию – мытью игрушек под краном. Марфа, стоя на одной ноге (вторую поджала), моет кукол и с соответствующим лицом поет песню (из м/ф “Стойкий оловянный солдатик”): “Да, любимая, да! Нет, любимая, нет!”

После пятнадцатого просмотра мультфильма Остров сокровищ дети требуют выдать им очки темные и ходят по дому с палочками, как маленькие слепцы, изображая Слепого Пью. Марфа при этом отказывается быть Слепым Пью, она чаще Джим, а иногда “Окоися” – Доктор Ливси. Женя при просмотре в нужные моменты кричит “О-у” (Рому!) и “Е-я” (Земля!), Марфа подпевает всем песням, а во время своих игр может просто так напевать песню про Шанс.

Женя набирает темпы. У него иногда проскальзывает “да”, говорит “ись-ись-ись”, что значит “еще”. Пытается повторять слова за взрослыми, но очень непонятно. Называет Галю и Варю “Гага” и “Я-я”. Иногда играет своими ручками. Все активнее говорит “ка” и машет рукой, когда прощается, а иногда даже произносит целиком “пока”. Пищит, когда хочет обозначить кого-то или что-то маленькое. Однажды вышел на кухню после сна со словами “папа де” – “папа, где?”. Искал папу. Так мы поняли, что знает он все, но говорить пока не желает.