Коля ходит в садик, растет и развивается, оставаясь верен себе. Начал много повторять слов, активный словарный запас сильно вырос, но по-прежнему много в виде обычных звуков и жестов. И очень все понятно и конкретно.
На прогулке решил, что самостоятельно с горы будет ехать на санках (ага, между деревьями), а санки должны ехать задом наперед. Помогать нельзя, конечно же, и никакого контроля! Садится на санки, вполоборота машет мне рукой, говорит “пока-пока” и хихикая начинает отталкиваться. Я кричу  как бы издалека “покаааа, Коляяя”, успеваю схватить веревку и бегу вместе с ним с горы, пытаясь незаметно направлять санки между соснами.
В саду Коля тоже лидер – ходит в строю первым, открывает двери, всем их придерживает. Придумал после прогулки из раздевалки в группу заползти по-пластунски и пополз, а вся группа за ним; решил на физкультуре постоять вниз головой, а руки вверх задрав – вся группа так стоит. На новогоднем утреннике Коля единственный, кого не удалось уговорить переодеться в праздничную одежду. Горшок у него там домашний – в местный он отказался ходить в самом начале, пришлось домой новый покупать (в магазине Коле розовый понравился – купили розовый).
Коля очень не любит, когда на него ругаются: долго смотрит в лицо, сканирует насколько все серьезно, а потом начинает очень горько плакать и просить его пожалеть. Отказать невозможно.
Любит считать, проговаривать и показывать пальцами. Счет один или два – железно, чуть больше уже фантазийно, но иногда очень четко отслеживает. Просит сушки, говорит “мого” и показывает мне ладошку с растопыренными пальцами. Даю три. Он считает их, сравнивает с пальцами и требует добавить, показывая другой рукой два пальца. Прибегает на кухню за яблоками, забирает три дольки и приговаривает: “Мафа, Зеня, я”.
Говорит мне, что он “осьой” – большой. “Мама, папа, я – осьой”. Я спрашиваю, а кто же тогда маленький. Отвечает: “Мафа, Зеня”. Я говорю, может наоборот, Коля маленький, а Марфа с Женей большие?. “Нет, я – осьой!”. “Ну, тогда у нас нет маленьких, все большие”. “Да!”.
Иногда прибегает на кухню и рассказывает, что Марфа ударилась и плачет или что Женя Марфу обижает. “Мама, Мафа там бам, бо-бо, у-у-у” (показывает, что Марфа ударилась ногой и плачет).

Марфа после садика мне рассказывает с гордостью:
“Мам, знаешь, я сегодня в саду ела кашу молочную, пшенную!”
“Вот здорово! И сколько же ты съела? Половинку ложечки?”
“Сначала половинку, а вторую ложку целую, большую!”
“Да? И кто же, уговорив тебя, совершил этот подвиг?”
“Воспитательница!”
“Какая молодец! Будем теперь дома кашу молочную варить?”
“А еще я печенку попробовала! Сначала один кусочек, а потом еще три” (представляю себе размер этих “кусочков”)
“Ну, сегодня ты просто герой! Понравилась тебе печенка?”
“Вроде понравилась…”
Я (с внутренним содроганием): “Будем теперь дома готовить печенку?”
“Нет, спасибо, не надо!”

Весь декабрь Женя рисовал очень много. Сначала это были просто большие машины и тракторы. Но к концу декабря желание окончательно сформировалось и больше его не отпускало – снегоуборочная машина. Он просто ей бредил, рисовал только ее – карандашами и красками, с отвалом, спецсигналом и задней щеткой. Даже письмо написал Деду Морозу. Под конец в этой машине ехала уже вся наша семья. Рисунок с елочкой сильно выбивается из этого технопарка (но там уже даже Коля подписан!).
Все сильные желания исполняются рано или поздно. Два дня он никого не подпускает к этой машине, а я ему бесконечно рассказываю, чем занимается снегоуборочная машина весной, летом и осенью.

У Марфы список подарков был большой, часть даже и не подарками к ней попала. А рисунки у нее с большим количеством деталей.