Наша замечательная творческая девочка. Наш диктатор-миротворец.

Марфе (при желании) довольно ловко удается увлечь всех в свою игру. Она придумывает и раздает роли, создает антураж, руководит игрой. Если звезды сходятся, и Женя с Колей оказываются в соответствующих настроениях, то игра может продолжаться очень долго. В такие редкие моменты я даже сдвигаю обед или ужин, лишь бы не мешать им.

Но и без общей игры Марфа совершенно спокойно находит себе занятие. Она все время что-то мастерит: рисует, раскрашивает, вырезает, клеит. На изоляции все это вместе достигло своего апогея.

Началось с пластилинового онлайн урока в садике и простых фантазийных поделок. Потом были попытки лепить с Ольгой Гулевич (создательницей пластилиновых спектаклей и нашей знакомой) по прекрасным эфирам в инстаграме для взрослых и детей. Но эфиры Марфе не зашли, она не успевает, а на паузу поставить нельзя – поэтому интерес теряет быстро. Тут подключился папа в помощь. Так наш подоконник пополнился коллекцией лошадей разных мастей от Марфы и Андрея. Но все вместе это спровоцировало волну по самостоятельной лепке  а потом как-то стремительно переросло в бесконечную лепку. Пластилин мы закупаем коробками.

Последние три фото – это работа Андрея, ну и лошадей частично он лепил.

А затем в ход пошло все, что есть под рукой – ведь отключиться Андрей не смог. Я даже не помню, кто из них первый придумал сделать “домик”. Это была небольшая  квадратная коробка из-под 6 литров молока. Но очень скоро “домик” оказался мал для всех желающих, поэтому остальные пакеты молока с молочной кухни очень быстро оказались бомжами, а домик вырос в четыре раза. Но и этого оказалось мало. Марфа и Андрей коршунами кружили по квартире и искали подходящий строительный материал для расширения. Но наша квартира не предполагает укромных мест, выселять из коробок больше некого было, поэтому поиски оказались безрезультатными. Впрочем, не совсем. В коридоре стояла “на выброс” большая коробка, в которой нам доставили новую швабру. В коробке этой может спокойно спрятаться Женя, а он несколько крупнее швабры. Тогда нашему неугомонному (творческому) папе пришла в голову гениальная мысль, которую он тут же и озвучил – не выбрасывать коробку, а сделать многоквартирый дом! С лифтом! – не стала отказываться Марфа. Как раз на днях Оля показывала свой пластилиновый спектакль по нашей любимой книжке “Человеткин”, а Марфина коллекция пополнилась семьей пластилиновых Человеткиных, которым очень тесно в старом домике и пора переезжать в новый. Лифт Андрея озадачил, но не остановил (наверное, до сих пор надеется, что до лифта Марфа успеет остыть).

Семья Человеткиных от Марфы. В желтой шляпе – это мама, с желтой бородой – дедушка, ему потом костыль слепили еще. А по мнению Марфы мама Человеткиных один в один похожа на меня. Что тут скажешь, отнекиваться бесполезно – глаза и губы точно мои)))

Сначала был маленький домик, но семья Человеткиных разрослась и ей стало тесно, пришлось мастерить новый дом. В нем есть кухня, тренажерный зал, много красивых деталей в виде картин, люстр и т.д.

Женя едет в машине, на руку через окно светит солнце и отбрасывает на нее тень от наклеек на стекле. Женя смотрит на руку и произносит:
“О! У меня пятнышки появились! Скоро я стану военным… или леопардом…”.

“Hasta la vista, baby!”. Эта фраза в устах детей звучит как “остановись, ты, бэби”.

 

После февральских походов по врачам всю весну пили лекарства с Женей, три месячных курса. Готовимся к школе. Полезный эффект накопительный должен быть, но иногда есть побочные  в виде повышенной возбудимости или тревожности. И то и другое присутствует в Жене и без таблеток.

По будням я встаю довольно рано, люблю в тишине спокойно посидеть одна, проснуться, выпить чашечку чая. Но Жене и тут удается меня удивить. 4-30 утра, час до моего подъема. Примерный диалог:

“Мам, я больше не хочу спать, можно я встану?”
“Женечка, еще очень рано, давай поспим немного?”
“Мам, я не хочу больше спать!”
“Женя, может тебе водички попить?”
“Да”, – встает, пьет воду, ложится обратно.
“Мама, можно вставать и одеваться?”
“Да, можно вставать, одеваться и поиграть, только тихо, чтобы никого не разбудить”
“Мама, я не хочу больше спать, можно я уже встану?”
“Конечно, Женя, можно встать, одеться и начинать играть”

Это по кругу продолжается еще пару раз, я предлагаю сходить в туалет, поесть, еще немного полежать, снова разрешаю встать и поиграть, а потом слышу:

“Папа, я уже проснулся, можно мне вставать?”
“ЖЕНЯ! Не буди папу, я же уже тебе несколько раз сказала, что да, можно вставать!”

Женя расстроенный ползет ко мне по кровати, тянется к лицу губами и говорит:
“Мама, давай я тебя поцелую, чтобы ты не нервничала!”

А я ведь ни капли не нервничаю, я просто вздохнула, в очередной раз похоронила свое личное время, жалею его, целую в ответ, смотрю на часы – пять утра, встаю вместе с Женей, помогаю ему, идем на кухню и вместо тихого одинокого утра получаю интенсив в уши – истории/поток сознания про полицейских или пистолеты, или грабителей, спорткары – все, что в данный момент волнует Женю до глубины души и не дает ему спать.

Уже допивая чай вдруг приходит в голову, что слова от Жени “можно я встану” несут в себе другой контекст “давай встанем вместе”. Я уже привыкла, что если Женя задает по кругу один и тот же вопрос по 10-15 раз, что-то его беспокоит в вопросе или ответе, но иногда тяжело очень найти ту точку, из-за которой он зациклился. Он может до определенного момента этого сам не знать, а может и психануть из-за наводящих вопросов.