И снова кризис. На этот раз у Коли (для разнообразия). Хотя и Марфа с Женей не отстают.
У Жени истерики все реже и реже, но есть. Мы их знаем уже, привыкли, отработано все до мелочей. Вот вчера, например. После сада долго гуляли, много энергии потратили, поэтому дома мирные игры в лего. Марфа с Женей играют в человечков (преступник и полицейский), которые скачут и прячутся по елке (небольшая, искусственная, в легком доступе для детей). Тишина и покой ровно до того момента, пока не пришла пора ложиться спать. В последнее время призыв, что пора ложиться спать вызывает бурный протест с обеих сторон. Женя психанул, неуловимое движение рукой и преступник исчезает среди ветвей елки. В спокойном-то состоянии для него найти что-то без вариантов, а уж в нервном и подавно. Я подрываюсь искать не сразу, потому как рядом Марфа, она может посмотреть. Но нет. Истерика усиливается, весь мир на грани катастрофы (Женя плохой, преступник никогда не найдется, Нового года не будет (так как елка сейчас упадет), дед Мороз не придет, подарков никто не получит, Женя играть больше не будет, мы все плохие, друзей у него нет, мама пожалей меня, мама успокой меня… Продолжать можно до бесконечности, он все это переживает на самом деле и по нарастающей, так как может плюнуть тут же, потом вспомнить, что так делать нельзя, сам же поругает себя и придумает наказание). Короче, спать пора. Да, а преступника нашел папа (тоже не сразу), он просто потряс елку и вместе с несколькими игрушками преступник выпал на пол.
Марфа тоже не дает о себе забыть, когда устает сильно или вообще считает, что мало внимания ей уделяется начинает сильно рыдать, громко с подвываниями и всхлипываниями, при этом занимает такое положение, чтобы ее было видно и слышно со всех точек. Чаще это происходит вечером дома, поэтому Марфа занимает позицию на линии между взглядом и телевизором. В идеале должны затронуться интересы Коли или Жени в этот момент – кому-то перестанет быть видно или Марфа “случайно” заденет ногой или рукой их игрушки в этот момент. Должны быть задействованы все в процессе. Совсем хорошо, если братья начнут вопить или драться в ответ на ее случайности. В такие моменты пытаюсь воззвать к ее сознательности (что-то вроде, я все понимаю, но Женю-то с Колей зачем трогать?) Ругать ее за это глупо, утешения не работают (так как чаще всего это протест на очевидные вещи вроде необходимости ложиться спать, как, например, сегодня), а если я не реагирую, то подвывания и всхлипывания становятся громче и настойчивее. В какой-то момент она понимает бесполезность своих действий и неизбежность наступления момента, резко успокаивается и начинает либо внезапно хотеть есть, пить и т.д., либо у нее резко просыпается конструктивная деятельность “сил нет – хочу порисовать”, например, или написать письмо деду Морозу, найти игрушку, без которой не засну сегодня, далее по списку. Фантазия у нее богаче моей, да и эмоции посильнее будут, поэтому чаще мы принимаем ее правила, выбирая минимально затратное для себя действие. Компромисс достигнут. Сценарий один и тот же всегда: протест-плач-утешение-удовлетворение желания. Гармония.
Но теперь про Колю.
Вот недавно в детском саду договариваясь с психологом о встрече насчет Жени упомянула, что дети теперь после завтрака в сад приходят, так как Коля зажигает. На что она мне отвечает, что вот у Коли кризис трех в лет в самом что ни на есть разгаре. А то мы не заметили. У него этот кризис с полугода начался и до сих пор никак не закончится. Вспомнила тут, как в год с небольшим он просыпался по ночам с воплями, слезал с кровати, орал и трогать себя и утешать не разрешал. Но лежать и сидеть (даже на корточках) при этом мне тоже нельзя было, а надо было стоять рядом с ним полусогнувшись и внимать его громкому плачу. И это все среди ночи, когда адски хочется спать, когда мозг не соображает, что происходит. И только откричавшись он разрешал себя взять на руки и пожалеть. Сейчас особо ничего не поменялось. Он всего лишь стал сильнее и изобретательнее. Весь отпуск Коля изводил Андрея, что только мама может сделать что-то связанное с Колей: пристегнуть-отстегнуть в кресле, открыть дверь машины, вынести горшок, вытереть попу, поменять одежду. В общем – все. Папе можно только играть с ним. А началось все это задолго до отпуска, просто в поездке это особенно неудобно, так как когда я за рулем, Андрею многие вещи сподручнее сделать.
Сейчас дорос до того, что должен только он нажимать кнопки в лифте и прочие, открывать сам двери, а также быть первым. Но делает-то он это намеренно медленно, провоцируя Марфу с Женей на обгон. И вот тогда всласть можно и оторваться. Каждое утро с самого подъема борьба – кто первым сдастся – Андрей или Женя (я-то в это время на работе уже). Коля провоцирует, а Андрей как по минному полю – один неловкий шаг и привет. Ну и самое любимое от Коли  – это выразить протест, бросаясь ничком куда придется – пол, земля, заплеванный асфальт, грязный коврик при входе в школу или детский сад и орать как можно громче, а потом поднять лицо, чтобы все видели, что на носу, лбу и других выступающих частях отпечаталась поверхность вместе с грязью и песком, размазанными слезами, соплями и слюной. Красота! Понятное дело, что чем больше зрителей вокруг, тем лучше. Два раза в неделю, провожая Марфу на танцы Коля это проделывает на глазах чужих бабушек, мам, пап и других родителей, пока мы ждем, когда Марфа переоденется и ее заберут на занятия. Несколько мам меня спросили, ходит ли Коля в садик (уже второй год – мстительно отвечаю я), а бабушки останавливают своих внучек, которые хотят пожалеть Колю и поднять его на ноги: “не трогай, видишь, мама ему РАЗРЕШАЕТ!”. Я знаю, что в этот момент я ничего сделать не могу, объяснять каждый раз людям, которые не проходили через это, бесполезно, поэтому, если есть возможность я для чужих глаз (чтобы совсем уже не думали, что я змея, хотя мне уже все равно) сажусь рядом на корточки и делаю вид, что утешаю Колю, а на самом деле жду, пока он проорется и ему станет легче.
Еще одно из самого давнего и любимого Колей: начать орать, когда полный рот еды. Еда должна быть уже частично пережеванной. Лучшее – это шоколад – он отлично перемешивается со слюной и очень эффективен. Коля кричит, не закрывая рот, слюней все больше и больше, постепенно они начинают очень тягуче вытекать из открытого рта. На максимальном водопаде из еды слюней, соплей и слез он тянется ко мне, чтобы я взяла его на руки и пожалела. Но рот он не закрывает при этом, а я не сильно жажду его таким жалеть. При попытках сначала вытащить изо рта еду салфеткой и вытереть лицо, возможность пожалеть обнуляется и игра заходит на второй раунд. Угадать, кто сдается первым, несложно. Коля может орать долго (это уже проверено не раз и не два), постирать свою домашнюю футболку проще, чем мыть пол во всей квартире и стирать покрывала или постельное белье, например, поэтому я конечно беру его на руки и утешаю.

Марфа все выходные стонет и третирует нас на тему, почему пять дней работаешь и всего лишь два дня на отдых. Нельзя что ли наоборот? Отвечаем ей по-всякому, и в шутку и всерьез. И что скоро большие праздники, вот и отдохнем как следует, и что сами бы так хотели, и что исторически сложилось, а раньше-то вообще вона как было, и даже Карлсона вспомнили с его восемью пирогами и одной свечкой. Вечер воскресенья. Все уже лежат по кроватям и пожелали друг другу спокойной ночи. Вдруг в темноте:
– Мам!
– Что?
– А кто придумал выходные?
– Хм, сложно однозначно ответить. Ну, получается, что государство…
– Спасибо нашему государству за два дня выходных!
Прозвучало все  с такой интонацией, что пока я это переваривала, мысленно обращаясь к вселенной “ну, пожалуйста, пусть это будет то, что я думаю – зародыш сарказма”, Андрей со сдавленным смешком произносит:
– Так рождается оппозиция!
– Всасывается с молоком матери, – отвечаю я, улыбаясь…