На будущее появление еще одного малыша в семье дети реагируют по-разному. Женя сначала был индифферентен. Ему было все равно, кто, когда, появится или нет. Даже сейчас, на “финишной прямой” он сохраняет внешнее спокойствие и равнодушие, проявляя интерес только к бандажу (и то, очевидно, с подачи Марфы). Каждый раз, когда собираемся гулять, и я его надеваю, он показывается пальцем и произносит “А-ишь” (малыш). Марфа, напротив, с самого начала проявляет недюжинный интерес к малышу. Сначала это была довольно абстрактная попытка осмыслить информацию. Первым делом она спросила, какого он цвета:
– Синий? – спросила Марфа.
На что я в задумчивости почесала в голове:
– Может быть и синий, – наконец пришлось мне произнести, так как я совсем растерялась от такого вопроса.
– А, мозет быть, красный? – выдала следующую мысль Марфа.
– Смею на это надеяться, скорее красный, чем синий…
Потом мы узнали, что это будет мальчик, и Андрей предложил Марфе придумать имя. Марфа, задумавшись всего на несколько мгновений, предложила назвать его… Марфой… А потом мысль у Марфы заработала все сильнее и сильнее. Были ночные споры со мной по поводу количества малышей у меня в животе. Марфа настаивала, что там двое. Пришлось долго объяснять в ночи, что двое были Марфа и Женя, а теперь там один. Следом, без предупреждения, последовал вопрос: “а кто его туда засунул?” (в этот момент с другого конца дивана послышалось сдавленное хрюканье). Прокашлявшись, я ответила, что известно кто – папа. Потом пошли вопросы, что он ест, пьет, спит ли он ночью и прочее-прочее-прочее. С приближением развязки, пытались готовить Марфу (Женя не участвует в подобных вещах), что у мамы будет меньше времени для игр с ней и Женей, что малышом придется без конца заниматься, что на ручки ее брать уже будет сложно, и она не сможет засыпать с мамой, так как мама будет кормить малыша. И вот эти разговоры спровоцировали новую волну размышлений и рассуждений. Дольше всего муссировалась тема молочка из груди. Марфа могла подойти и сказать мне: “Мам, а помнишь… когда я был маленький, я тоже пила молочко из груди”. Дальше следовали: “ты меня катала в коляске, я плакала и ты качала меня на ручках” и т.д. Тему бандажа первой подняла Марфа. Это она спросила, зачем я его надеваю. Пришлось объяснить, что это нужно, чтобы поддерживать живот, а так как на это объяснение все равно последовал вопрос “Зачем?”, пришлось сказать, что для того, чтобы малыш раньше времени не выскочил )) Это вполне удовлетворило любопытство, и с тех пор при каждом выходе на улицу Марфа поясняет мне, Андрею и Жене, зачем нужен маме пояс. На сегодняшний момент Марфа отказывается от коляски для кукол, говорит, что будет катать в коляске нашего малыша и играть с ним, а по вечерам за ужином рассказывает сказки собственного сочинения о том, как жила одна принцесса, однажды она пошла гулять в лесу, а потом оказалось, что она забыла малыша дома… Как-то так…

У Жени все лучше и лучше развивается речь. Он очень рад этому, потому что наконец-то может что-то сказать и получить отклик. Понимать его очень сложно, но зная контекст, можно. Потихонечку он начинает соединять слова и получать маленькие предложения. Слово “хочу” – главное умение сезона. Женя совершенно искренне полагает, что оно волшебное, и что добавив к нему какое-нибудь “вкусное” или просто желаемое существительное или глагол (конфета, печенье, купаться и т.д.), то сразу получишь желаемое. (“Мир несовершенен, малыш” – часто думаю я).

Появились новые игры. Он разыгрывает пантомимы. Показывая на себя, говорит, что он машина. Держит в руках воображаемый руль и бегает кругами по комнате. Врезается в диван, падает и с радостью сообщает мне, что это авария. Или садится со мной на диван рядом, показывает на пол – это море у него. Изображает, что берет в руку что-то – сообщает, что камень. Кидает его в море, иногда дает мне покидать.